Жюль Верн
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Вернисаж обложек
Дети капитана Гранта
Капитан Немо
Приключения
  Архипелаг в огне
  Агентство „Томпсон и K°“
  В стране мехов
  Вокруг света за восемьдесят дней
  Великолепное Ориноко
  Дорога во Францию
  … Глава первая
  … Глава вторая
  … Глава третья
  … Глава четвертая
  … Глава пятая
… Глава шестая
  … Глава седьмая
  … Глава восьмая
  … Глава девятая
  … Глава десятая
  … Глава одиннадцатая
  … Глава двенадцатая
  … Глава тринадцатая
  … Глава четырнадцатая
  … Глава пятнадцатая
  … Глава шестнадцатая
  … Глава семнадцатая
  … Глава восемнадцатая
  … Глава девятнадцатая
  … Глава двадцатая
  … Глава двадцать первая
  … Глава двадцать вторая
  … Глава двадцать третья
  … Глава двадцать четвертая
  … Глава двадцать пятая
  Драма в воздухе
  Драма в Лифляндии
  Дунайский лоцман
Фантастика
Повести и рассказы
Об авторе
Ссылки
 
Жюль Верн

Романы - приключения » Дорога во Францию » Глава шестая

Учитель у меня был хороший, но делал ли ему честь ученик – не знаю. Учиться читать в тридцать один год довольно-таки трудно. Для учения нужен детский мозг, легко воспринимающий всякое впечатление, гибкий, как воск; а мой мозг был так же крепок, как и покрывающий его череп.

Но я тем не менее, не унывая, решительно принялся за работу с намерением скоро одолеть грамоту. В первый урок я познакомился со всеми гласными, причем Жан выказал терпение, за которое я был ему очень благодарен; чтобы лучше запечатлеть эти буквы в моей памяти, он заставлял меня тут же писать их карандашей 10, 20, 100 раз. Таким образом, я одновременно с чтением учился и письму. Способ этот рекомендую всем учащимся в мои годы.

В усердии и внимании с моей стороны недостатка не было. Я готов был просидеть до вечера над своей азбукой, если бы в 7 часов не пришла служанка звать нас к ужину; я поднялся в свою маленькую комнатку, находившуюся рядом с комнатой сестры, вымыл руки и снова сошел вниз.

Ужин длился не более получаса, а так как к господину де Лоране нужно было идти несколько позднее, то я попросил разрешения переждать на воздухе и, стоя в дверях, с наслаждением выкурил мирную, добрую пикардийскую трубочку. Когда я вернулся в комнату, госпожа Келлер с сыном были уже готовы. Ирма, у которой было дело, должна была остаться дома. Мы вышли втроем. По просьбе госпожи Келлер я подал ей руку; сделано это было, по всей вероятности, довольно неловко, но я был очень горд сознанием, что эта чудная женщина опирается на мою руку. Это было для меня и честью и счастьем. Идти нам пришлось недолго, так как господин де Лоране жил в конце той же улицы, на которой находился дом госпожи Келлер. Он занимал хорошенький домик, светлый и привлекательный на вид; перед домом был цветничок и росли два больших бука, а сзади расположен был большой тенистый сад с лужайками. Судя по этому домику, хозяин его был человек состоятельный, – да и в самом деле финансовое положение господина де Лоране было очень хорошим.

Господин де Лоране был человек высокого роста, еще не согнувшийся под тяжестью своих семидесяти лет. Его волосы, – не белые, а скорее впадающие в серый цвет, обрамляли красивое и благородное лицо. Глаза его смотрели на вас ласково, манеры были вполне аристократические. Одна приставка «де» без всякого титула доказывала только, что он происходил из среднего сословия, не гнушающегося заниматься и промышленностью, с чем его можно только поздравить. Лично господин де Лоране никогда не занимался коммерческими делами; за него сделали это раньше дед и отец, и, конечно, несправедливо было бы упрекать его за то, что он при рождении получил уже готовое состояние.

Господин де Лоране обитал в Бельцингене, потому что здесь он получил в наследство от дяди довольно большие поместья, которыми надо было заняться. Конечно, он предпочел бы продать их и вернуться в Лотарингию, но, к сожалению, не представлялось подходящего случая. Келлеру-отцу, поверенному в делах господина де Лоране, предлагали слишком низкие цены, так как Германия не изобиловала деньгами, и господин де Лоране, не желая продавать поместья за бесценок, должен был оставить его за собой.

Деловые сношения между господином Келлером и господином де Лоране вскоре связали обе семьи неразрывной дружбой, продолжавшейся уже в течение 20 лет, и за этот долгий срок ни одно облако ни разу не затмило взаимного расположения, основанного на тождестве вкусов и взглядов.

Господин де Лоране овдовел еще совсем молодым человеком. У него был сын, которого Келлеры знали очень мало. Сын этот, женившись во Франции, приезжал в Бельцинген не более двух раз, тогда как отец ездил к нему ежегодно, ради удовольствия провести несколько месяцев на родине.

У молодого де Лоране была дочь, рождение которой стоило жизни ее матери; а сам он, глубоко огорченный этой потерей, тоже умер вскоре после жены. Дочь его почти не знала отца, так как пяти лет осталась круглой сиротой, и с тех пор вся семья ее заключалась в дедушке.

Этот последний свято исполнил свой долг, поехал за ребенком, привез его в Германию и всецело посвятил себя воспитанию внучки, в чем ему очень помогала госпожа Келлер, привязавшаяся к малютке и заботившаяся о ней, как родная мать. Нечего и говорить о том, до чего господин де Лоране был счастлив положиться в этом деле на такую женщину, как госпожа Келлер.

Сестра моя Ирма тоже от души помогала своей госпоже и, думаю, много раз нянчила девочку или укачивала на своих руках, причем дедушка не только одобрял, но и благодарил ее за это. Со временем ребенок развился в прелестную девушку, на которую я теперь любовался, стараясь делать это возможно деликатнее, чтобы не сконфузить ее.

Марта де Лоране родилась в 1772 году, значит, в описываемое мною время ей было около двадцати лет. Довольно высокого роста, блондинка, с синими глазами, прелестными чертами лица и грациозными движениями, она резко отличалась от виденных мною обитательниц Бельцингена. Я любовался открытым, ласковым, не слишком серьезным выражением ее счастливого личика. У нее были таланты, доставлявшие удовольствие не только ей самой, но и другим; например, она мило играла на клавесине, не признавая за игрой больших достоинств; но мне, старшему вахмистру, казалось, что я слышу первоклассную артистку; кроме того, она рисовала хорошенькие букетики на бумажных экранах. Неудивительно, что господин Жан влюбился в эту особу и что молодая девушка, в свою очередь, полюбила хорошего, привлекательного юношу, и обе семьи с радостью замечали, как дружба детей, выросших друг подле друга, мало-помалу превращалась в более нежное чувство. Если брак еще не совершился, то причиной этого был избыток деликатности господина Жана, – деликатности, понятной всем благородным людям.

Как известно, положение дел семейства Келлер было весьма неопределенно. Жан не хотел жениться до окончания процесса, от которого зависела его будущность. Если он выиграет дело, – тем лучше, – тогда он может дать жене кое-какое состояние; но если процесс окончится для него неблагоприятно, то Жан останется без гроша. Разумеется, Марта де Лоране богата и будет по смерти деда еще богаче, но Жан не считал возможным пользоваться этим состоянием, и взгляд этот, конечно, делал ему честь.

Между тем обстоятельства складывались так, что Жану нужно было торопиться с разрешением вопроса о браке. Брак этот совпадал вполне со всеми требованиями обеих семей, – Жан и его невеста исповедовали одну и ту же религию и даже происхождения были одинакового, так как предки Жана были французы. Если молодые супруги поселятся во Франции, то детям их ничто не помешает натурализоваться французами. Одним словом, в этом отношении все складывалось как нельзя лучше.

Итак, предстояло окончательно решить вопрос о браке и не слишком медлить, тем более что настоящее положение дела могло быть до известной степени на руку сопернику Жана.

Не хочу утверждать этим, что господин Жан имел основание ревновать, нет, – ведь ему стоило только сказать слово, чтобы Марта де Лоране сделалась его женой. Он, во всяком случае, не ревновал, но чувствовал глубокое и весьма естественное раздражение против молодого офицера, встреченного нами во время прогулки по бельцингенской дороге.

В самом деле, лейтенант фон Граверт уже несколько месяцев преследовал своим вниманием Марту де Лоране. Принадлежа к богатой и влиятельной семье, но не сомневался, что его ухаживанье сочтут за большую честь и примут с благодарностью.

Поручик Франц ужасно надоедал Марте; он так настойчиво преследовал ее на улице, что она стала выходить из дому только в случае крайней необходимости.

Жан знал это и несколько раз чуть было не собрался проучить этого щеголя, пускавшего пыль в глаза высшему обществу Бельцингена, но его удерживало нежелание впутывать в это дело имя любимой девушки. Когда Марта будет его женой, тогда в случае непрекращения преследований со стороны офицера он сумеет добраться до него и поставить его на место, а до тех пор лучше всего не обращать на него внимания, чтобы избежать взрыва, могущего оскорбить молодую девушку.

Между тем три недели тому назад отец лейтенанта Франца приезжал к господину де Лоране просить для сына руки его внучки, причем не преминул упомянуть о большом состоянии, титулах и блестящей будущности Франца. Это был грубый вояка, привыкший командовать одним словом, один из тех людей, которые не допускают ни колебания, ни отказа, то есть настоящий пруссак с головы до ног.

Господин де Лоране поблагодарил полковника фон Граверта за оказанную честь, но при этом сказал ему, что благодаря другому, ранее заключенному обязательству брак Марты с его сыном не может состояться.

Получив столь вежливый отказ, полковник удалился, удрученный неуспехом своей миссии. Лейтенант Франц был раздражен не на шутку. Ему было небезызвестно, что Жан Келлер, такой же немец, как и он, принят в доме господина де Лоране на тех условиях, в которых ему, Францу фон Граверту, было отказано. Мысль эта породила в нем ненависть, и даже больше чем ненависть, – желание отомстить, для чего нужен был только подходящий случай.

Несмотря на неблагоприятный ответ, молодой офицер, движимый злобой, а может быть и ревностью, не переставал надоедать Марте. Вот почему молодая девушка решила теперь не выходить на улицу не только одной, что допускалось немецкими обычаями, но даже с дедушкой, госпожой Келлер или моей сестрой.

Все это я узнал только впоследствии, но предпочел вам рассказать сейчас.

Что касается приема, оказанного мне в семействе господина де Лоране, то трудно было желать лучшего.

– Брат милой Ирмы не может не быть моим другом, – сказала молодая девушка, – и я счастлива иметь случай пожать ему руку!

Представьте себе, я не нашелся что ответить?! Право, в этот день я был глупее, чем когда-либо, и озадаченный, ошеломленный, молчал. А она так искренне протягивала мне руку!.. Наконец я взял ее и едва-едва пожал, боясь сломать тоненькие пальчики. Что же вы хотите от бедного, сконфуженного вахмистра!

Пошли гулять в сад, и в разговоре я несколько пришел в себя. Говорили о Франции. Господин де Лоране спрашивал меня о надвигавшихся событиях и боялся, что они причинят много неприятностей его соотечественникам, живущим в Германии. Он думал: не лучше ли ему покинуть Бельцинген, чтобы навсегда вернуться к себе в Лотарингию!

– Вы думаете уехать? – с живостью спросил господин Келлер.

– Я боюсь, что нам придется уехать отсюда, милый Жан, – отвечал господин де Лоране.

– Но нам не хотелось бы ехать одним, – прибавила Марта. – Сколько времени продлится ваш отпуск, господин Дельпьер?

– Два месяца, – отвечал я.

– Так как же, милый Жан, – продолжала она, – неужели господин Дельпьер до отъезда не будет на нашей свадьбе?

– Будет, Марта… Конечно, будет…

Жан не знал, что сказать, сердце его боролось с рассудком.

– Мадемуазель, – промолвил я, – я был бы так счастлив…

– Милый Жан, – снова обратилась к нему Марта, – неужели мы лишим господина Дельпьера этого счастья?

– Нет, дорогая, нет!.. – отвечал Жан и не мог более сказать ни слова; но, по-моему, и этого было вполне достаточно.

Становилось поздно, и мы собрались уходить. Госпожа Келлер, глубоко взволнованная, нежно поцеловала Марту.

– Дочь моя, – сказала она ей, – ты будешь счастлива! Он достоин тебя!

– Я знаю, ведь он ваш сын, – ответила ей Марта.

Когда мы вернулись, Ирма ожидала нас. Госпожа Келлер сообщила ей, что теперь остается только назначить день свадьбы, после чего все мы отправились спать.

Я никогда не спал так чудно, как в эту ночь, в доме госпожи Келлер, несмотря на то, что во сне передо мной все время мелькали гласные буквы.

 
 
   © Copyright © 2021 Великие Люди  -  Жюль Верн