Жюль Верн
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Галерея
Вернисаж обложек
Дети капитана Гранта
Капитан Немо
Приключения
  Архипелаг в огне
  Агентство „Томпсон и K°“
  В стране мехов
  Вокруг света за восемьдесят дней
  Великолепное Ориноко
  Дорога во Францию
  … Глава первая
  … Глава вторая
  … Глава третья
  … Глава четвертая
  … Глава пятая
  … Глава шестая
  … Глава седьмая
  … Глава восьмая
  … Глава девятая
  … Глава десятая
  … Глава одиннадцатая
  … Глава двенадцатая
  … Глава тринадцатая
  … Глава четырнадцатая
  … Глава пятнадцатая
  … Глава шестнадцатая
  … Глава семнадцатая
… Глава восемнадцатая
  … Глава девятнадцатая
  … Глава двадцатая
  … Глава двадцать первая
  … Глава двадцать вторая
  … Глава двадцать третья
  … Глава двадцать четвертая
  … Глава двадцать пятая
  Драма в воздухе
  Драма в Лифляндии
  Дунайский лоцман
Фантастика
Повести и рассказы
Об авторе
Ссылки
 
Жюль Верн

Романы - приключения » Дорога во Францию » Глава восемнадцатая

Я не буду подробно останавливаться на первых двух днях нашего путешествия с госпожой Келлер и ее сыном. Скажу только, что нам удалось покинуть Тюрингию без всяких неприятных встреч и приключений.

Все мы нервные, взволнованные, шли хорошим шагом, как будто усталости и не бывало. Казалось, госпожа Келлер, Марта и сестра хотели показать нам пример бодрости, так что даже приходилось сдерживать их. Отдыхали мы аккуратно по часу после каждых трех часов ходьбы, что к концу дня составило довольно солидную прогулку.

Малоплодородная земля была изрыта извилистыми рвами, в которых росли ивы и осины.

В общем, в этой части провинции Гессен-Нассау природа довольно дикая (провинция эта теперь представляет Кассельский округ). Деревни встречались редко, только кое-где попадались фермы с плоскими крышами без желобов. Мы проходили Шмалькальден в благоприятную погоду: небо было серое, и прохладный ветерок приятно освежал нас. Тем не менее спутницы наши были сильно утомлены, когда мы, 24 августа, сделав десяток лье пешком, прибыли около 10 часов вечера в Танн.

Здесь, как было условлено, Жан с матерью должны были с нами расстаться. Им опасно было бы входить в город, где Жан легко мог быть узнан.

Решено было соединиться на другой день в 8 часов утра на дороге в Фульду, и если мы немного опоздаем, то, значит, нас задержала покупка экипажа и лошади. Госпожа Келлер с сыном не должны были ни под каким видом проникать в город. Решение это было очень благоразумно, так как агенты выказали необыкновенную строгость при проверке наших паспортов; я даже предвидел момент, когда арестуют нас, изгоняемых из страны. Надо было сообщить, каким образом мы путешествуем, как потеряли экипаж, и так далее.

Но нет худа без добра. Заслышав наш рассказ, один из агентов, в надежде на прибыль, предложил свести нас к извозопромышленнику, на что мы, разумеется, согласились.

Проводив Марту и Ирму в гостиницу, господин де Лоране, прекрасно говоривший по-немецки, отправился со мной за экипажем.

Дорожной кареты не нашлось, так что мы должны были удовлетвориться какой-то повозкой на двух колесах, запряженной одной лошадью. Нечего и говорить, что господину де Лоране пришлось заплатить за лошадь вдвое, а за повозку второе против их цены.

На следующий день мы встретились в условленном месте с госпожой Келлер и ее сыном. Ночь они провели в каком-то скверном кабачке, причем Жан спал на стуле, а его мать на ужаснейшей кровати. Господин де Лоране, Марта, госпожа Келлер и Ирма сели в повозку, куда я уложил провизию, купленную в Танне. Потеснившись немного, можно было дать место и пятому человеку, и я предложил его Жану, но он отказался; в конце концов решено было, что мы с ним будем садиться поочередно, – но большей частью нам приходилось обоим идти пешком, чтобы не слишком обременять лошадь, взятую нами потому, что другой не было. Ах, наши бедные бельцингейские лошади!

Днем 26 августа вдали показалась колокольня Фульского собора и стоящий на возвышенности французский монастырь, а к вечеру мы прибыли в Фульду; 27 проехали Шлинхтерн, Содон, Сальмюнстер при слиянии Зальца с Кинцитом, 28 были в Гельнгаузене и, если бы путешествовали для удовольствия, то должны были, как мне потом говорили, посетить замок, в котором жил Фридрих Барбаросса. Но нам, беглецам, было не до того.

Повозка тем временем продвигалась вперед очень медленно благодаря плохому состоянию дороги, которая особенно в окрестностях Сальмюнстера пересекала бесконечные леса, испещренные обширными озерами. Ехали шагом, вследствие чего двигались с опозданием, которое нас очень беспокоило. 13 дней, как мы выехали; еще 7 дней – и наши паспорта потеряют силу.

Госпожа Келлер была страшно утомлена. Что будет дальше, если силы ей изменят, и ее придется оставить в каком-нибудь городе или деревне? Сын ее не может быть с ней; да она и не позволит этого. Пока французская граница не отделяет Жана от прусских агентов, жизни его грозит опасность.

Как трудно было нам пробраться через лес Ломбой, тянущийся по обоим берегам Кинцига до Гессен-Дармштадтских гор! Так много времени потеряно было в поисках брода, что я думал, мы никогда не выберемся на противоположный берег.

29 числа наша повозка наконец ненадолго остановилась в Ганау. Мы должны были переночевать в этом городе, полном шума войск и экипажей. Так как Жану и его матери пришлось бы сделать большой крюк, чтобы обойти город, господин де Лоране и Марта остались с ними в повозке, а я с сестрой отправился в город возобновить наши припасы. На другой день, все сошлись на дороге, пересекающей Висбаденский округ. Около полудня мы проехали мимо городка Оффенбах, не въезжая в него, а к вечеру были во Франкфурте-на-Майне.

Не буду распространяться об этом большом городе, скажу только, что стоит он на правом берегу реки и кишит евреями. Переехав на пароме Майн, мы очутились на дороге, ведущей в Майнц. Необходимо было заехать во Франкфурт для предъявления паспортов, и мы, исполнив это, вернулись к Жану и его матери. Этой ночью мы, стало быть, могли не расставаться, что всегда было для нас ужасно грустно, а еще приятнее было то, что мы, хотя скромно, но хорошо устроились на ночлег в предместье Сальзенгаузена, на левом берегу Майна.

После совместного ужина все поспешили улечься, кроме сестры и меня; нам надо было кое-что закупить.

Зайдя в булочную, Ирма, между прочим, услышала, как несколько человек рассуждали о солдате Жане Келлере. Говорили, что его поймали около Сальмюнстера, причем описывали подробности этого происшествия. Будь мы в другом настроении, нас все это, конечно, позабавило бы…

Но важнее всех этих разговоров был, по-моему, слух о близком приходе Лейбского полка, направлявшегося из Франкфурта через Майнц в Тионвиль.

Если это верно, то полковник фон Граверт с сыном пойдут по одной дороге с нами, и не лучше ли будет, ввиду возможной неприятной встречи, изменить наш маршрут, взяв более северное направление и даже рискуя не заезжать в города, указанные нам прусской полицией?

На следующий день я сообщил Жану эту неприятную весть. Он посоветовал ничего не говорить его матери и Марте, у которых и без того было достаточно забот и тревог. После Майнца видно будет, что нужно предпринять и есть ли необходимость расстаться раньше границы Франции. Будем спешить, тогда нам, может быть, удастся, опередив Лейбский полк, раньше него достигнуть Лотарингии.

Мы пустились в путь в 6 часов утра. К несчастью, дорога была трудна и утомительна. Надо было пересечь лежащие близ Франкфурта леса Нейльру и Лавиль. Несколько лишних часов ушло на то, чтобы обогнуть местечки Хехст и Хохгейм, запруженные колонной военных обозов. Я предвидел минуту, когда наша старая повозка, запряженная дряхлой клячонкой, будет взята для перевозки хлеба. Одним словом, хотя от Франкфурта до Майнца было всего каких-нибудь 15 лье, мы прибыли в Майнц, на границе Гессен-Дармштадта, только 31-го вечером.

Понятно, для госпожи Келлер с сыном очень важно было миновать Майнц. Этот город стоит на левом берегу Рейна, при слиянии его с Майном, против Касселя, предместья Майнца, соединяющегося с ним понтонным мостом в 600 футов длиной.

Значит, чтобы попасть на дороги, ведущие во Францию, надо непременно переехать Рейн выше или ниже города, если нежелательно воспользоваться мостом.

Вот мы и принялись отыскивать паром, который бы перевез Жана с матерью. Поиски оказались тщетными, так как расположением военных властей движение паромов было – запрещено.

Было уже 8 часов вечера. Мы положительно не знали, как быть.

– Но мы должны же переехать Рейн! – воскликнул Жан Келлер.

– Да, – сказал я, – но где и как?

– Через Майнский мост, раз это в другом месте невозможно!

Вот на какой смелый шаг мы решились.

Жан завернулся с головы до ног в мой балахон и, держа лошадь под уздцы, направился к воротам Касселя. Госпожа Келлер притаилась в глубине повозки под дорожными вещами. Господин де Лоране, Марта, сестра и я заняли оба сиденья. В таком виде приблизились мы к старинным, покрытым мхом кирпичным стенам города, и повозка остановилась около охранного поста.

Здесь было большое скопление народа по случаю происходившей в этот день в Майнце ярмарки. Жан смело крикнул нам:

– Ваши паспорта?

Я передал ему бумаги, которые он сам вручил начальнику охраны.

– Кто эти люди? – спросили Жана.

– Французы, которых я везу до границы.

– А сами вы кто?

– Николай Фридель, извозчик из Хехста.

Наши паспорта были очень внимательно просмотрены и оказались в полном порядке, но тем не менее во время проверки мы испытали немалое волнение.

– Срок этих паспортов истекает через четыре дня, – заметил начальник охраны. Через четыре дня эти люди должны быть вне пределов Германии.

– Так и будет, – отвечал Жан Келлер, – но нам не следует терять времени!

– Проезжайте!

Полчаса спустя, переехав Рейн, мы остановились в гостинице Ангальт, где Жану пришлось до конца играть свою роль извозчика. Никогда не забуду нашего въезда в Майнц.

Как странно иногда складываются обстоятельства! Несколькими месяцами позже, когда в октябре Майнц взят был французами, нам был бы оказан совсем другой прием. Какое счастье было бы найти здесь наших соотечественников, и как они приняли бы не только нас, изгнанных с немецкой земли, но и госпожу Келлер с сыном, узнав всю их историю! И хотя бы нам пришлось пробыть в этом городе 6–8 месяцев, мы покинули бы его вместе с нашими храбрыми, прославленными полками.

Но, к сожалению, обстоятельства не всегда складываются так, как нам бы хотелось. Приехали мы в этот город несвоевременно, и теперь надо было подумать, как выбраться из него.

Когда госпожа Келлер, Марта и Ирма разошлись по своим комнатам, Жан пошел взглянуть на лошадь, а мы с господином де Лоране отправились за новостями. Самое лучшее было зайти в какой-нибудь кабачок и спросить последние газеты. Мы так и сделали. Новости оказались захватывающими. Во Франции со времени нашего отъезда из Бельцингена произошло много интересных событий. Во-первых, – ужасный день 10 августа, – нападение на Тюильри, избиение швейцарцев, затем заключение королевской семьи в Тампль и временное лишение Людовика XVI королевского сана.

Все эти события могли ускорить нашествие союзников на французскую границу.

Вся Франция уже была готова отразить это нашествие.

Французские войска разделены были на три армии. Люкнер на севере, Лафайет в центре, Монтескье на юге, а Дюмурье был генерал-лейтенантом под начальством Люкнера.

За три дня до нашего приезда в Майнц распространилось следующее известие: Лафайет в сопровождении нескольких сослуживцев был в главной квартире австрийцев, где, несмотря на его протест, с ним обошлись как с военнопленным.

По этому факту можно судить об отношении наших врагов ко всему французскому и о том, какова была бы наша участь, если бы военные агенты захватили нас с просроченными паспортами. Конечно, нельзя было слепо верить всему, что писали в газетах, но тем не менее положение дел представлялось в следующем виде.

Дюмурье, главнокомандующий армиями севера и центра, был, как известно, знатоком своего дела; вот почему, желая направить первые удары именно на него, короли Прусский и Австрийский собирались прибыть в Майнц. Союзными армиями командовал герцог Брауншвейгский. Неприятельские войска, проникнув во Францию через Арденны, должны были идти по шалонской дороге на Париж. Шестидесятитысячная прусская колонна шла через Люксембург к Лонгви. Сзади нее, в составе двух корпусов, под начальством Клерфайта и князя Гогенлое двигались тридцать шесть тысяч австрийцев. Вот каково было количество войск, угрожавших Франции!

Я рассказываю вам теперь все эти подробности (о которых узнал впоследствии) для того, чтобы вам было яснее наше положение.

Дюмурье находился в Седане с двадцатью тремя тысячами людей. Келлерман, заменявший Люкнера, занимал Мец с двадцатью тысячами. Пятнадцать тысяч в Ландау, под начальством Кюстина и тридцать тысяч в Эльзасе под командой Бирона готовы были в случае надобности присоединиться к Дюмурье или к Келлерману.

Кроме того, мы узнали из газет, что пруссаки, взяв Лонгви, осаждают Тионвиль, а ядро прусской армии идет на Верден.

Мы вернулись в гостиницу, и госпожа Келлер, узнав от нас все эти новости, несмотря на сильное утомление, не позволила нам и суток пробыть в Майнце, хотя отдых этот был ей необходим. Она боялась, чтобы не нашли ее сына. Итак, мы на следующий день, 1 сентября, снова тронулись в путь. До границы оставалось еще около тридцати лье.

Наша лошадь, несмотря на все мои заботы о ней, шла очень медленно, а нам между тем нужно было торопиться. Только под вечер увидели мы развалины старого замка – крепости на вершине Шлосберга. У подножия его расположен Крейцнах, важный город Кобленцкого округа; стоит он на реке Наге, в 1801 году принадлежал Франции, а в 1815 снова перешел к Пруссии.

На другой день мы были в местечке Кирн, а еще через сутки – в местечке Биркенфельд. Имея, к счастью, достаточный запас провизии, мы могли миновать эти городки, не значившиеся в нашем маршруте; по ночам нам приходилось довольствоваться только кровом нашей повозки, так что ночевки были крайне неудобны и даже утомительны.

Так было и во время нашей стоянки в ночь на 4 сентября. На следующий день, в полночь, истекал срок, в который мы обязаны были покинуть пределы Германии, а между тем мы были еще на расстоянии двухдневного пути от границы. Что с нами будет, если прусские агенты арестуют нас в пути с просроченными паспортами?..

Может быть, мы могли бы направиться южнее, в сторону ближайшего французского города Саррелуи, но тогда мы рисковали бы наткнуться на пруссаков, шедших осаждать Тионвиль, и во избежание этой опасной встречи предпочли более длинный путь.

В сущности, мы находились всего в нескольких лье от Франции, причем все были целы и невредимы. В отношении господина де Лоране, Марты, сестры и меня тут не было ничего удивительного, а вот про госпожу Келлер с сыном можно сказать, что судьба благоприятствовала им. Встретившись с Жаном в горах Тюрингии, я никак не предполагал иметь возможность пожать ему руку на границе Франции.

Но как бы то ни было нужно было непременно миновать Саарбрюкен, не только в интересах Жана с матерью, но и ради нас самих. Здесь бы нам охотнее оказали гостеприимство в тюрьме, чем в гостинице.

Имея это в виду, мы остановились в харчевне, где бывает публика попроще.

Хозяин несколько раз бросал на нас странные взгляды. Мне даже показалось, что когда мы уезжали, он перемолвился кое о чем с какими-то субъектами, сидевшими за столом в глубине маленького зала; субъектов этих разглядеть мы не могли.

Наконец, 4-го утром мы пустились в путь по дороге, ведущей из Тионвиля в Мец, решив, если нужно будет, направиться в этот большой город, занятый в то время французами.

Как труден путь через массу лесочков, рассыпанных по всей этой местности! Бедная наша лошаденка изнемогала, так что около двух часов пополудни мы должны были выйти из экипажа в виду большого косогора, поднимавшегося между густыми кустарниками и полями хмеля; только уставшая госпожа Келлер оставалась в повозке.

Мы двигались медленно. Я вел лошадь под уздцы. Сестра шла рядом. Господин де Лоране, Марта и Жан следовали немного поодаль. На дороге, кроме нас, никого не было. Вдали, слева, слышались глухие выстрелы. Должно быть, шел бой под стенами Тионвиля.

Вдруг с правой стороны раздается выстрел. Лошадь, смертельно раненная, падает на оглобли и ломает их. В то же время слышатся восклицания:

– Наконец-то он нам попался!

– Да, это, несомненно, Жан Келлер!

– Заработали тысячу флоринов!

– Нет еще! – воскликнул Жан.

Снова выстрел. На этот раз стреляет Жан, и вслед за этим какой-то человек падает на землю рядом с нашей лошадью.

Все это произошло так быстро, что я не успел опомниться.

– Это Бухи! – крикнул мне Жан.

– Ну так «бухнем» их! – отвечал я.

Эти негодяи были в харчевне, где мы ночевали, и, обменявшись несколькими словами с хозяином, бросились следом за нами.

Но из троих теперь осталось только двое, отец и один сын; второй только что умер, пронзенный пулей в сердце.

Теперь силы сравнялись: двое против двоих; но борьба была непродолжительна: я в свою очередь выстрелил в сына и, к сожалению, только ранил этого негодяя. Тогда оба, видя свою неудачу, бросились в чащу налево от дороги и умчались во всю прыть.

Я хотел кинуться за ними, но Жан остановил меня. Может быть, он был не прав, что так поступил?

– Самое важное теперь поскорее перейти границу, – сказал он. – Вперед! Вперед!

За неимением лошади нам пришлось бросить повозку. Госпожа Келлер должна была выйти и опереться на руку сына.

Еще несколько часов – и наши паспорта потеряют силу!..

Так мы шли до ночи; ночевали под деревьями, питались остатками провизии. Наконец, на следующий день, 5 сентября, к вечеру перешли мы границу.

Да! Мы теперь шли по французской земле, но она была занята иностранными войсками!

 
 
   © Copyright © 2018 Великие Люди  -  Жюль Верн